Как долог был путь,
Но он пройден, тот путь,
Который вел к Вам

("Моя самая прекрасная история любви" Барбара)

И Бог создал Далиду

Безработица, поразившая Италию в начале XX века, заставила Джузеппе Джильотти, дедушку Иоланды, обосноваться в Каире. Почему в Египте, а не на Новом континенте, куда столько его соотечественников уехали искать счастья? Просто из-за денег: так как Египет близко к Калабрии, дорога стоит дешевле. Так как Джузеппе был портным, он не купался в золоте. Его семья жила хоть и скромно, но в относительном достатке, до его преждевременной кончины в сорок лет. Когда его сын Пьетро вырос, то нашел себе очень выгодную работу в Опере, женился на Джузеппине, поселился с ней в Каирском квартале Шубре, и у них родилось трое детей: Орландо, Иоланда и Бруно. Иоланда (Yolanda Gigliotti) родилась 17 января 1933 года, она росла между старшим братом Орландо и младшим Бруно.

В начале тридцатых годов все казалось в розовом свете, но скоро, как и повсюду, здесь произвела опустошения Вторая мировая война. И особенно в семьях иммигрантов: англичане, хозяева страны, сгоняли граждан враждебных государств в лагеря. Именно так случилось с Пьетро, который был итальянцем по национальности; он умер через несколько месяцев после освобождения, в сорок один год: после четырех лет заключения в пустыне он был лишь тенью самого себя. Сломленный, постаревший, он стал чрезмерно раздражительным, даже опасным, и для него оказалось невозможным снова найти место в обществе. Иоланда потеряла отца, когда ей было двенадцать лет. Не в память ли о своем преждевременно ушедшем отце Далида споет «Скрипки моей страны» (Les violons de mon pays) и «Когда умолкают скрипки» (Quand s'arretent les violons)?

В детстве Иоланда подхватила опасный вирус, поразивший ее глаза, когда ей было всего десять месяцев. Врач поставил диагноз «офтальмия», довольно распространенная болезнь в стране, где ветер, соединяясь с песком, часто портит самые нежные взгляды. Вред не был непоправимым, зато лечение оказалось суровым: пришлось завязать ребенку глаза на несколько недель. Лишить зрения ту, которая едва появилась на свет, было жестокой карой – она не заслужила этого, она хотела познавать жизнь. Иоланде удалось сорвать орудие пытки, и тогда ей связали руки, чтобы помешать сделать это снова. Пытка... бесполезная пытка: болезнь лечили слишком небрежно, инфекция достигла глазного нерва и развилась в конвергентное косоглазие. Когда болезнь ушла, глаз казался мертвым, и ребенка мучили сильные головные боли. В восемнадцать месяцев ей сделали первую операцию. Вторая была проведена в четыре года. Девочке пришлось носить огромные очки, чтобы защититься от яркого египетского солнца. В школе ее прозвали «четырехглазой». Ее, мечтавшую стать киноактрисой! Поэтому будущая звезда не сомневалась ни секунды, делать ли ей третью операцию, которая, по идее, должна была подарить ей безупречную внешность. Она пошла на это с большой смелостью, но и с досадой. (Четвертая, а потом и пятая операции будут все же сделаны в конце ее жизни. В начале 80-х годов Далида больше не могла выносить постоянную угрозу со стороны слабеющего глазного нерва, и, рискуя потерять зрение, согласилась на двойную операцию). В шестнадцать лет она обнаружила, что сохраняет легкое кокетство во взгляде, особенно явное, когда она устает. Для окружающих это могло казаться ее особенным шармом, но было невыносимо для Иоланды: возможно, теперь для нее будут закрыты двери Голливуда, и вообще всех киностудий в мире. Конечно, это и есть ответ на вопрос, который до сих пор задают многочисленные поклонники: почему она так долго отказывалась от большого кино? Почему она снялась только в паре-тройке фильмов категории В и пришла в кино только за несколько месяцев до самоубийства?

Но смирение было не в ее характере. Напротив! Посчитав, что она имеет право на реванш в своей жизни, хотя и продолжая скромные курсы стенографии, Иоланда тайно приняла участие в конкурсе красоты, который выиграла без труда. Это, в сущности, был способ эмансипации, освобождения от власти слишком властного старшего брата, который заменил ей преждевременно ушедшего отца. Зато ее младший брат одобрял усилия сестры оторваться от «скучной повседневной жизни», причем настолько, что в 1970 году стал продюсером той, кем восхищался с раннего детства. Как только первый шок прошел (мама обнаружила свою «девчушку» в купальнике на обложке местного журнала!), Иоланда примирилась с семьей, угодив и волкам, и овцам: по выходным она будет ходить на кастинги, но всю неделю согласна выполнять служебные обязанности в фармацевтической фирме. Она даже временно станет секретаршей отца Жильбера Синуэ, который стал потом известным писателем и автором слов пяти ее песен. Далида была верна дружбе: когда она приехала в Каир, то из благодарности к человеку, который одним из первых взял ее на работу, и который вращался в мире шоу-бизнеса, она бесплатно выступала в его кабаре.

Следующие три года были богаты событиями: сначала она была манекенщицей, потом добилась небольших ролей в кино под псевдонимом Далила, поклон в сторону фильма «Самсон и Далила» (картина 1949 года с Хеди Ламарр, с которой Иоланда отождествляла себя), и вообще американского кино, которое очаровывало ее. Местная продукция и в подметки не годилась Голливуду, но и конкуренция была не такой жесткой. Так Далила быстро нашла свой путь в египетском кино. Она познакомилась с двумя незнакомцами, которые недолго останутся неизвестными: Омаром Шарифом и Юсефом Шахином. Как в 1950 году можно было предугадать, что через тридцать пять лет она снимется в фильме Шахина?

Она стала Мисс Египет и снялась в нескольких фильмах... «Земля фараонов» была недолгим опытом (предполагалась, что Дали будет дублершей Риты Хейуорт, но в последний момент ее заменили на Джоан Коллинз). К счастью, эта авантюра продолжилась в фильмах «Иосиф и его братья», «Стакан и сигарета» (фильм, где ей досталась роль медсестры по имени... Иоланда!) и «Маска Тутанхамона». Египет представлял собой небольшой рынок без перспектив, его было просто покорить, но скоро она сыграла с ним шутку. Став национальной звездой всего за три года, Далила лелеяла самые невероятные амбиции. Вот так она собрала свои скромные средства, положила в карман билет в Париж, подаренный французским режиссером Марком де Гастеном, который заметил ее на съемках. Билет в два конца... но она поедет только «туда»! Ее мать и старший брат были против того, чтобы она покидала Египет ради французской столицы, где женщины так легкомысленны, но «Далила» знала: ее зовет судьба. Она вернется в Каир лишь в 1958 году, чтобы спеть там и увидеться с семьей и друзьями.

Далиде было почти двадцать два года, когда в канун Рождества 24 декабря 1954 года она высадилась в заснеженном Городе Света. Она рассчитывала продолжить свою карьеру киноактрисы. Но она по-прежнему пела при каждом удобном случае, и ее часто спрашивали, почему она не хочет попытать счастья в мире эстрады. В родной стране эта мысль показалась бы ей нелепой и непривлекательной, но в Париже это мог быть путь спасения. Далида брала уроки пения у Ролана Берже, который видел в ней будущую звезду и советовал ходить на все возможные прослушивания. В ожидании она повсюду рассылала свое резюме. И некоторые кабаре охотно оказали ей доверие. Те первые месяцы в Париже были довольно трудными: как многие артисты тех времен (Брель и Брассенс прошли через это), она должна была, чтобы выжить, «гоняться за гонорарами», разрываться каждый вечер между двумя или тремя кабаре, «Золотое Сукно», «У Кароль» и «Вилла д’Эсте».

Она поменяла свой псевдоним на Далиду (эту поправку ей удачно подсказал сценарист и писатель Альбер Машар), но успех в Париже заставлял себя ждать. Она уже собиралась паковать чемоданы, когда судьба решила подать ей знак: по случаю выхода во Франции фильма «Маска Тутанхамона» она появилась на обложке журнала «Cinemonde». Нельзя было теперь не заметить ее. Бруно Кокатрикс первым протянул ей руку и пригласил выступить в Олимпии в программе «Звезды завтрашнего дня», которую организовала «Евро-па 1». Среди влиятельных зрителей был замечен Эдди Барклай в компании своего друга Люсьена Морисса, который составлял сетку передач для молодой радиостанции. Кокатрикс, Морисс и Барклай: трио, которое обеспечит славу юной брюнетке с горячей кровью. Она исполнила только одну песню, «Чужестранка в раю» (Etrangere au paradis) - и кажется, очень плохо! Но шарм исполнительницы (если уж не исполнения!) подействовал, по крайней мере, на Эдди Барклая, чья фирма звукозаписи делала первые шаги. В тот момент, когда Далида с досады собиралась работать с маленькой компанией «Вега», Барклай предложил ей гораздо более интересный контракт. Люсьен Морисс, настроенный более скептично, пригласил ее на «Европу 1», чтобы она доказала, что он не напрасно поверил в нее: в офисе на улице Франциска Первого она пела а капелла – куда более трудное упражнение, чем в сопровождении оркестра. Никак не сжульничать! Ей предложили перепеть популярную песню португальской певицы Амалии Родригес, «Черную лодку» (Barco negro), которая на французском языке превратилась в «Мадону» (Madona). Морисс, в свою очередь, был покорен артисткой, и в то же время влюбился в молодую женщину; но все было не так просто: Люсьен был старше ее на семь лет, и если Далида была свободна как ветер, то он был женат и растил дочь. Тем менее, это было начало долгой истории любви и дружбы, которая продлится вплоть до трагической смерти Люсьена через четырнадцать лет. Люсьен Морисс обеспечил Далиде полную поддержку «Европы 1», в ожидании, пока другие радиостанции, все еще верные Глории Лассо и Марии Кандидо, последуют его примеру и освободят в своей сетке вещания место для восходящей звезды.

28 августа 1956 год – историческая дата: Далида записала свою первую пластинку в студии «Армориал», в сопровождении Вальберга и его оркестра. Удивительно, но первые записи Далиды ничего не говорят о ее итальянских и египетских корнях. Мода обязывает: Барклай ратовал за иберийские мелодии, причем, если возможно, в их названии должно быть слово «фламенко»! Этому было оправдание: соперницей была Глория Лассо. Нужно было сражаться с ней на ее же территории. В то время у Глории не было соперниц, она постоянно присутствовала в хит-параде. Только появление Далиды выбьет ее из колеи.

Песни на второй пластинке по-прежнему напоминали о Португалии («Фадо» - Fado) или Испанию («Продавщица цветов» - La violetera, или «Цыганка» - Gitane, новая песня Шарля Дюмона)... но им так и не удалось тронуть публику. Люсьен Морисс начал проявлять нетерпение: какой смысл и дальше копировать Глорию Лассо без видимых результатов? Ведь он же чувствовал, что у Далиды есть своя личность, которую окружающие отказываются видеть. Вот так он предложил ей записать «Guaglione» («Малыш»), популярную песню знаменитого Марино Марини, основанную на народной итальянской мелодии «Tu scendi dalle stelle». Увы, Глория Лассо уже прибрала к рукам потенциальный шлягер! Но Люсьен Морисс был упрям и отвоевал его себе. Так родился «Бамбино». Он имел успех не только на Рождество 1956 года, но и весь следующий год. В некоторой степени благодаря этой песне Люсьен Морисс «создал» Далиду.

Версии Жоржа Гетари и Глории Лассо прошли незамеченными. Настал час славы Дали, Черной Орхидеи, как ее уже прозвали поклонники. Но и критики юной звезды тоже начали поднимать голову: «Ее имя вызывает в памяти библейскую соблазнительницу и сорт ветчины» («Music-Hall»)

«Слишком накрашенная, слишком кокетливая... Дурной вкус, дурной пример для наших дочерей... Слишком полненькая...»

Последнее замечание не оставило Далиду равнодушной; она потеряет несколько лишних кило, чтобы остановиться на 51 кг, при росте 168 см... данные, противоречащие легенде, что Далида была «слишком высокой».

Бруно Кокатрикс предложил певице выступить в «Олимпии» в компании Жоржа Гетари. Однако тот тоже имел наглость записать «Бамбино», и Далида отказалась. Очевидно, она знала, чего хочет (некоторые скажут, что она «с характером» - выражение тем более подходящее, что она споет песню «У тебя не очень хороший характер» - Tu n'as pas tres bon caractere). Зато она участвовала в программе Шарля Азнавура. В том году она исполняла только четыре песни, перед закрытием занавеса.

Далида не отказывалась от кино, о чем свидетельствует выход в 1957 году фильма «Полиция нравов» (категории В), где она снялась вместе с Фернаном Сарду и Эдди Барклаем (она к тому же играла саму себя, певицу Далиду, которая выступает перед известным продюсером). В том же году она спела песню «Когда есть лишь любовь» (Quand on n`a que l`amour) Жака Бреля, молодого артиста, который, тем не менее, еще не получил признание как певец. Нашлись те, кого удивило, что «певичка шлягеров» замахнулась на произведение великого бельгийца. В 1966 году она признается журналу «Lui»:

«Я не автор, не композитор. Мне нужно брать песни, которые мне подходят. Иногда я ошибаюсь. Случается, что я ненавижу свои песни. Я признаю, что исполняла слишком коммерческие песни, слишком простые. Но публика их любила, и, в конце концов, публика всегда права.»

Успех певицы был так внушителен, что породил много клеветы. Журнал «Bella» даже подозревал, что она шпионит в Италии в пользу Франции. Глупость, над которой сейчас можно только посмеяться, но тогда Далиде пришлось найти адвоката, чтобы прекратить пересуды. Подобные происки достигнут вершины в 1961 году.

Затем последовал великолепный «Гондольер» (Gondolier), бесспорный хит. Пока английская версия «With all my heart» только набирала силу в Великобритании (в исполнении Петулы Кларк) и в США (Джоди Сэндс), во Франции песня тут же взлетела на самую вершину, став незабвенной. «Гондольер», как и «Бамбино», остался ее величайшим успехом в 50-е годы, да и за всю ее карьеру. Обе песни были итальянскими по происхождению (точнее, неаполитанскими), в обеих звучала мандолина и хор. С тех пор каждая новая пластинка Далиды уверенно раскупалась. Она не забывала и о кино; ее четвертым фильмом стал «Похищение во втором бюро» (Rapt au deuxieme bureau), где звучали песни «Моя неизвестная любовь» (Mon amour inconnu) и «Любовь поет» (L`amour chante). Но все же ее кинокарьеру нельзя было назвать удачной: все фильмы, в которых она снялась в 50-е, относились к категории В, и сегодня не упоминаются ни в одном кинематографическом труде.

Когда фильм «Черный Орфей» (вариация на тему Орфея и Эвридики, где действие происходит в трущобах Рио-де-Жанейро) с огромным успехом прошел во Франции, Далида исполнила на французском языке «Песню Орфея» (La chanson d'Orphee), разделив ее с Глорией Лассо. Диск получился космополитическим: в него вошли еще итальянская песня «Любовь в Портофино» (Love in Portofino) и «Мои братья» (Mes freres), композиция в стиле «негро спиричуэлс». Эту последнюю песню Дали, конечно, привезла из Нью-Йорка, куда ездила в декабре 1958 года. Норман Гранц, агент Эллы Фицджеральд, предложил ей сногсшибательный контракт сроком на пятнадцать лет. По условиям этого контракта ей запрещалось менять макияж, прическу, одежду... Она отказалась. То же самое повторится через двадцать лет, в 1978 году.